Спектакль «Крысолов» Ярослава Морозова представил в рамках конкурсной программы фестиваля «Уроки режиссуры» Камерный драматический театр «Левендаль» из Санкт-Петербурга
Фестиваль проходит при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
Спектакль прошел 11 ноября в Театре имени Вл. Маяковского, сцена на Сретенке.
В основе – рассказ Александра Грина «Крысолов». Редчайший случай обращения театра к этому произведению писателя, больше известному широкой публике по романам «Алые паруса» и «Бегущая по волнам».
Рассказ для постановки сложен. При чтении недоумеваешь, как можно его осуществить в театре, каким образом? Фантасмагория, жуть, тревога. Текст втягивает, точно воронка, и еще долго после того, как перелистнется последняя страница, не получится отделаться от сонма странных ощущений. Кажется, ложится страх куда-то в шею, в горло. Бродят смутные предчувствия. Все нутро приходит в беспокойное движение и, одновременно, к необъяснимому полусонному покою. При этом трудно разобраться – отчего так? Как это сделано?
Лев Толстой когда-то сказал о Леониде Андрееве обидную, вероятно, для последнего фразу: «Он пугает, а мне не страшно». Тут другое дело: Грин будто бы не пугает – а страшно все равно. И рождается впечатление не столько или не только из слов, а из того напряжения, которое возникает между ними, под и над, помимо них. Как передать это на сцене? То, что пугает в рассказе, именно будучи неназванным до конца, недопоказанным – в театре обретает плоть, звук, материю. То, что реально и видимо – уже не так опасно, как то, с чем только ожидаешь столкнуться.
Ярослав Морозов подошел к решению спектакля через усугубление, обострение безумия. Все, что у Грина долго и тихо томится, условно, под крышкой, режиссер вскипятил, крышку ту самую сбросил и дал всем демоническим кошмарам – в рассказе высказанным шепотом – вылететь вулканическими искрами наружу.
Получился оглушительный – и по звуку, и по визуальному ряду – спектакль. Рок-баллады на стихи лорда Байрона, дикая вакханалия плясок. Красивое и безобразное, эстетское и откровенно натуралистичное смешаны в этом бешеном действе, один из главных смысловых векторов которого – предупреждение: вся эта хищная аидова гадость куда ближе к нам, чем нам нравится думать; под относительно ровной реальностью тлеет уродливое зло, готовое востребовать жертв.
Лихая, безоглядно смелая работа. И кажущееся безрассудство формы на самом деле выверено математически. В этом буйстве фантазии кроется интеллектуальный расчет. Что, впрочем, не отменяет избыточности спектакля – и содержательной, и формальной. Изобретательность – огромная, но слишком огромная, может быть. Драйв, который должен был, вероятно, отрезвить, столь неуемен, что рискует, напротив, придавить собою. То, что должно растерзать чувства – может их притупить. В этом перспектива жизни спектакля – в умерении темперамента и поиске баланса между, попросту говоря, рассказыванием истории, которая оказалась отчасти погребена под целым сценическим городом придумок, и воплощением ассоциативного образного ряда, возникшего у режиссера поверх сюжета.
Отдельной благодарности заслуживает художник Наталья Кузнецова, которая минимальными средствами сумела создать на сцене целую планету – удивительным образом одновременно абсолютно живое и абсолютно мертвое пространство. Мертвое – в положительном смысле, как раз отражающее сюр и морок происходящего.
А главными героями вечера стали, конечно, великолепные артисты театра «Левендаль». Они существуют, очевидно, в рискованном жанре. Тут легко соскользнуть в то самое «пугает, а не страшно». Бывает нередко, что когда на сцене взбивается нечто хорророподобное, в ответ возникает не ужас, а смех. Смех не как защита, а как реакция на осечку, на несовпадение замысла и воплощения. Малейшая неубедительность опасна. Здесь же удалось пройти по минным полям действия, ни разу актерски не подорвавшись. Помимо того, что это физически крайне трудозатратный спектакль, он еще раскален эмоционально и требует от артистов и безбашенной отпущенности тела, и строжайшей собранности духа. Они справились с этим вне всякого сомнения. Обсуждение со зрителями после спектакля было откровенным, честным, не комплиментарным, кто-то постановку принял, а кто-то нет – но когда заговорили о труппе театра и актерских работах, зал согласно и единодушно зааплодировал.
Благодарим театр за профессионализм, за поисковой азарт, за импульс для движения мыслей и чувств! И благодарим зрителей: за пытливость, стойкость, интерес, прямоту и открытость.